Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Энтони Роббинс "Разбуди - в себе исполина"

Было совершенно очевидно, что он связывает чувства, выражающиеся в виде ярости, либо с желанием избавиться от переживаний, либо с желанием получить удовольствие. Когда я спросил, что значит для него такое разъяренное состояние и почему он позволяет себе испытывать такое напряжение из-за этого случая, он, все еще скрежеща зубами, сказал: "Ярость делает человека сильнее, а если ты силен, то, что бы ни случилось, ты справишься с этим!" Он прибегал к этой эмоции — ярости— как к источнику, благодаря которому можно избежать страданий и получить удовольствие, утверждая, что подобное чувство помогает ему управлять бизнесом.

Тогда я мысленно перешел к другому вопросу: почему мой друг-партнер отреагировал на ситуацию столь равнодушно? Я обратился к нему: "Похоже, тебя это нисколько не расстроило? Ты не разозлился?" А член руководства вставил: "Разве это тебя не бесит?" Но мой друг ответил просто: "Да нет, это не стоит того, чтобы расстраиваться". Когда он сказал это, я вспомнил, что все годы, что знал его, я никогда не видел его очень расстроенным по какому бы то ни было поводу. Тогда я спросил, что значит для него быть расстроенным, и он ответил: "Когда расстраиваешься, теряешь над собой контроль". "Любопытно, — подумал я и добавил: — А что случится, если ты потеряешь контроль?" Он ответил как нечто само собой разумеющееся: "Тогда выиграют другие".

Я не смог бы найти большего контраста: один человек отчетливо связывал удовольствие держать ситуацию под контролем с состоянием гнева и ярости, в то время как другой связывал переживание от потери контроля с той же эмоцией. Их поведение ясно отражало их убеждения. Я начал анализировать свои собственные чувства. Как это происходит у меня? На протяжении многих лет я считал, что могу управлять событиями, если бываю зол, но я также знал, что мне не нужно этого делать, чтобы справляться со своими делами. Я мог добиться не меньшей эффективности в состоянии высшего счастья. В результате я не избегал гневных чувств — я просто использовал их, если мне случалось оказаться в таком состоянии, — но я никогда не вызывал их специально, так как мог обрести силу, не "впадая в ярость". Что меня действительно заинтересовало, так это различие в словах, которые мы все использовали для описания этого случая. Я употребил слова "злой" и "расстроенный", член руководящего состава — "разъяренный" и "взбешенный", а мой друг сказал, что был "немного раздосадован" тем, что случилось. Я не мог поверить в это! Раздосадован?

Я повернулся к нему и сказал: "Так все, что ты почувствовал, — это легкая досада? Но иногда же ты бываешь зол или расстроен?" "Вообще-то нет, — ответил он. — Конечно, многое может вызвать это чувство, но такого почти никогда не случается". Тогда я спросил: "А помнишь то время, когда IRS забрала четверть миллиона долларов и это оказалось ошибкой!? Разве ты не потерял два с половиной года, чтобы вернуть эти деньги? Разве это не вызвало у тебя негодования?" Мой второй коллега тоже вставил: "Разве ты не был ВНЕ СЕБЯ ОТ ЯРОСТИ?" "Нет, — ответил тот, — это меня не огорчило. Разве что я был немного раздосадован". Раздосадован? Это слово показалось мне глупейшим из когда-либо слышанных мною слов! Я бы никогда не употребил подобное слово для описания своего эмоционального напряжения. Как мог этот богатый и преуспевающий бизнесмен употреблять слово "раздосадован" и сохранять невозмутимое выражение лица? И вот вам ответ — он не сохранял невозмутимое выражение лица! Похоже было, что он забавляется, говоря о вещах, которые могут довести меня до сумасшествия.

Я не мог скрыть удивления: "Если бы я употребил это слово для описания своих эмоций, то как бы себя почувствовал? Неужели я смог бы улыбаться в тот момент, когда обычно бываю потрясен? Пожалуй, над этим следует поразмыслить." В последующие дни меня по-прежнему занимала мысль, как бы попробовать использовать языковые модели моего друга и посмотреть, какое это окажет влияние на мою эмоциональную сферу. Что произойдет, если в один прекрасный момент, когда я буду действительно разгневан, я подойду к кому-нибудь и скажу: "Это поистине досадно"? Одна мысль об этом вызывала у меня смех — до того это было забавно. Шутки ради я решил попробовать.

Первая же возможность пустить в ход это слово появилась у меня, когда однажды, после длительного полета, я приехал в отель.

А поскольку один из моих служащих не удосужился заказать мне номер заранее, я имел удовольствие простоять у регистрационного стола лишних пятнадцать или двадцать минут в состоянии сильной физической усталости и эмоционального спада. Клерк не спеша потащился к своему месту и начал набирать на компьютере мое имя с такой медлительностью, которая вызвала бы раздражение даже у улитки. Я почувствовал, как у меня внутри закипает "легкая досада", поэтому повернулся к клерку и сказал- "Конечно, я понимаю, что это не ваша вина, но сейчас я очень устал и хочу поскорее попасть в свой номер, так как боюсь, что, чем дольше я буду здесь стоять, тем больше буду РАЗДОСАДОВАН".

Клерк посмотрел на меня каким-то ошеломленным взглядом и вслед за тем расплылся в улыбке. Я улыбнулся ему в ответ, моя модель озлобления была разрушена. Эмоциональный вулкан, назревавший внутри меня, мгновенно остыл, и произошло две вещи: во-первых, я получил удовольствие от тех нескольких минут, которые провел с клерком, и, во-вторых, ускорил его работу. Могло ли оказаться достаточным определение моих чувств другими словами для разрушения прежней модели поведения и действительного изменения моего настроения? Неужели это действительно так легко? Вот так находка'

В течение следующей недели я старался применять это новое слово где только можно. Каждый раз я обнаруживал, что, произнося его, я воздействую на снижение эмоциональной интенсивности своих чувств. Иногда это вызывало у меня смех, в худшем случае мое желание взорваться гневом переходило в чувство легкого огорчения. За две недели это слово стало для меня привычным, то есть первым вариантом при описании моих эмоций, и я заметил, что больше уже не впадаю в прежнее озлобленное состояние. Это слово становилось все более и более привычным и приятным, чем какое-либо из всех известных мне слов этого плана. Я понял, что, изменяя привычный лексикон, я изменяю, или трансформирую, свой опыт; я стал использовать то, что впоследствии назвал трансформационной лексикой. Постепенно я начал экспериментировать с другими словами и обнаружил, что, употребляя достаточно убедительные слова, могу мгновенно снизить или повысить интенсивность любого чувства.

Как же происходит этот процесс? Давайте представим, как пять ваших чувств направляют ряд ощущений в ваш мозг. Вы получаете визуальный, слуховой, кинестетический, обонятельный и вкусовой стимулы, и все они трансформируются вашими органами чувств во внутреннее ощущение. Однако их еще следует собрать по категориям. Но откуда мы знаем, что означают эти образы, звуки и другие ощущения? Одним из самых действенных способов, благодаря которым человек может научиться быстро определять, что означают эти чувства (страдание или удовольствие), является создание для них ярлыков, известных нам с вами как "слова".

Проблема в следующем: все ощущения приходят к вам через этот канал, просачиваясь, как густая жидкость, через узкое горлышко, образуя при падении различные формы, называемые словами. Горя желанием побыстрее принять решение — вместо того чтобы использовать все приемлемые слова и находить наиболее подходящее и точное описание, — мы часто заталкиваем свой опыт в расслабляющую форму и получаем привычные, излюбленные трафареты, которые формируют и преобразуют наш жизненный опыт. К сожалению, большинство из нас сознательно не оценивают воздействие слов, которые мы привыкли употреблять в речи с детства. Проблема возникает, когда мы начинаем заполнять любую форму негативного ощущения такими словами, как "разъяренный", "подавленный", "униженный" или "незащищенный". И это слово может не отражать в точности действительного события. В тот момент, когда мы пускаем в ход эту "форму", ярлык, который мы вешаем на то или иное событие, и становится нашим опытом. То, что было "маленькой загвоздкой", становится чем-то "разрушительным".

Например, мой знакомый, представитель руководящего состава фирм, употреблял слова "разъяренный" и "взбешенный". Я определял это же состояние словами "разозленный" или "расстроенный", а мой друг употреблял в этой ситуации слово "раздосадованный". Интересно то, что каждый из нас, как я выяснил, использовал те же самые образцы слов для описания разных неприятных случаев. Необходимо напомнить, что у всех нас одни и те же чувства, но то, как мы их выражаем, — форма или слово, которое мы для него используем, — и становится нашим опытом. Позднее я обнаружил, что, используя "форму выражения" моего друга (слово "раздосадован"), я мгновенно мог изменить интенсивность действия той или иной ситуации. И все начинало выглядеть иначе. В этом суть трансформационной лексики: слова, которые мы применяем к нашим ситуациям, становятся нашим опытом. Таким образом, мы должны сознательно выбирать слова, которыми пользуемся для описания нашего эмоционального состояния, или будем страдать от еще большей боли из-за неосознанного нагнетания чувств.

Буквально говоря, слова используются для того, чтобы представить нам явления жизни. В процессе этого представления они изменяют наши понятия и чувства. Вспомните, если три человека в одной и той же ситуации испытывают разные чувства (один чувствует ярость, другой — злость, а третий — досаду), то ясно, что эти чувства изменены личным восприятием каждого из этих трех. Атак как слова являются основным средством интерпретации или перевода, тогда то, как мы описываем нашу ситуацию, немедленно изменяет и чувства, вырабатываемые нашей нервной системой. Следует понять, что слова действительно оказывают биохимическое воздействие.

Если вы в этом сомневаетесь, то я бы хотел, чтобы вы хорошенько подумали, есть ли такие слова, которые могли бы немедленно вызвать у вас эмоциональную реакцию. Если кто-то поносит расовое равноправие, какие бы это вызвало у вас чувства? Или кто-то позвонил вам по телефону и сказал что-то неприятное, разве это не изменило бы ваше настроение?

Разве адресованные вам такие слова, как "ангел", "гений" или "фат", не вызвали бы разный уровень напряжения в вашем теле? Все мы связываем высокую степень страдания с определенными словами. Когда я брал интервью у доктора Лео Бускалья, он поделился со мной результатами своих исследований, проведенных в одном из университетов Востока в конце пятидесятых годов. У людей спрашивали: "Как вы определяете коммунизм?" Подавляющее большинство опрашиваемых пугалось даже самого этого . вопроса; очень немногие, действительно, могли определить, но все они знали, что это что-то ужасное! Одна женщина зашла так далеко, что сказала: "Я не знаю, что означает это в действительности, но, думаю, тем, кто живет в Вашингтоне, не намного лучше". А один мужчина сказал, что он знает все, что нужно знать о коммунистах, и единственное, что необходимо сделать, так это убивать их! Но он не мог даже объяснить, кто они такие. Так что нельзя отрицать силы ярлыков при формировании мировоззрения и эмоций.

"Слова образуют нить, на которую мы нанизываем наш опыт" ОЛДАС ХАКСЛИ

Начав изучать силу словарного запаса, я обнаружил, что все еще борюсь с мыслью, что такие простейшие вещи, как замена используемых нами слов, могли произвести радикальное изменение в нашей жизни Но, когда я глубже вник в изучение языка, то натолкнулся на удивительные факты, которые убедили меня, что слова являются своего рода прекрасным фильтром и преобразователем явлений жизни Например, я обнаружил, что, согласно энциклопедии Комптона, английский язык содержит по меньшей мере 500 000 слов, а другие источники утверждают, что общее их число приближается к 750 000' Определенно, английский язык — самый богатый язык на Земле После него, хотя и со значительным разрывом, идет немецкий, в нем половина этого числа слов

Что меня особенно поразило, так это то, что, имея язык с таким огромным количеством слов, мы имеем чрезвычайно ограниченный повседневный лексикон Я беседовал с разными лингвистами, и они сказали мне, что словарный запас человека в сред нем составляет 2000—10 000 слов Даже если оценивать английский словарь консервативно, то есть считать, что он состоит из полумиллиона слов, — то и это значит, что мы постоянно пользуемся только от 1/2 до 2 процентов общего языкового запаса! Что может быть большей трагедией А из этих слов, как вы думаете, сколько можно найти для описания эмоций Я смог найти 3000 слов, относящихся к человеческим эмоциям, проштудировав предварительно кучу справочников Что меня поразило, так это соотношение слов, описывающих негативные и позитивные эмоции По моим подсчетам, позитивные эмоции можно описать с помощью 1051 слова, в то время как негативные эмоции можно описать с помощью 2086 слов (почти вдвое больше') В качестве примера я нашел 264 слова для описания такой эмоции, как грусть — это слова типа "унылый", "угрюмый", "печальный", "тоскливый", "горестный", "полный слез", "меланхоличный", — и только 105 слов для описания бодрости "веселый", "бойкий", "самоуверенный", "живой", "жизнерадостный" и т.д. Неудивительно, что люди чаще чувствуют себя плохо, чем хорошо.

Как я уже говорил в главе седьмой, когда участники моего семинара "Свидание с судьбой" составляли свой список эмоций, которые они испытывают в течение недели, большинство из них не переходило за цифру 12. Почему? Да потому, что мы привыкли испытывать все время одни и те же эмоции некоторые люди почти все время находятся в расстроенном, обозленном, обиженном, испуганном или подавленном состоянии Одной из причин этого является то, что они постоянно используют одни и те же слова для описания своих ситуаций Если бы мы более критически анализировали чувства, которые таятся в нас, и относились к оценке вещей и явлений более творчески, мы могли бы прикрепить новый ярлык к тому или иному событию и, следовательно, изменить наше эмоциональное состояние

< Назад | Дальше >