Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Энтони Роббинс "Разбуди - в себе исполина"

Один из психиатров назвал меня шарлатаном, лжецом и обвинил в том, что я делаю ложные заявления. Я предложил этому психиатру попридержать свой пессимизм и дать мне возможность поработать с одной из его пациенток, которую он не смог вылечить, хотя и занимался ею несколько лет. Это был смелый шаг с моей стороны, и сначала он не соглашался уступить моей просьбе. Но, применив систему рычагов (метод, который я разъясню в следующей главе), я в конце концов убедил этого психиатра позволить его пациентке посетить одну из моих встреч при "открытых дверях"; и я провел с ней работу прямо перед присутствующими.

Через пятнадцать минут я избавил эту женщину от ее фобии — боязни змей (к моменту нашей встречи она лечилась у вышеупомянутого психиатра уже семь лет). Мягко говоря, он был изумлен. Но что гораздо важнее, вы и не представляете, какие подтверждения и какое чувство уверенности это дало мне в моей работе! Какие безудержные силы это разбудило во мне! Я как одержимый колесил по всей стране, показывая людям, как быстро можно добиться изменений. Я заметил, что всюду, куда бы я ни приехал, люди сначала относились ко мне скептически. Но, по мере того как я демонстрировал прямо у них на глазах вполне ощутимые результаты своих методов, я смог не только привлечь их внимание и вызвать интерес, но также возбудить желание применить на собственной практике то, о чем я говорил.

Почему большинство людей считает, что на изменение уходит слишком много времени? Одной очевидной причиной является то, что люди часто делают все новые и новые попытки произвести изменения с помощью силы воли и терпят при этом фиаско. В итоге они делают вывод, что для важных изменений требуется длительное время и большое напряжение сил. В действительности же, вся сложность в том, что большинство из нас не знает, как производить эти изменения! У нас нет эффективной стратегии. Одной силы воли недостаточно — по крайней мере, если мы хотим достигнуть длительного изменения.

Второй причиной, почему мы не можем быстро измениться, является то, что при нашем образе жизни у человека вырабатывается ряд убеждений, которые мешают нам использовать собственные, присущие только нам, способности. Наша культура способствует тому, что мы связываем негативные ассоциации с идеей мгновенного изменения. Для большинства мгновенное изменение как бы говорит о том, что у них никогда в действительности не было проблем. Ведь если вы можете легко изменить те или другие обстоятельства, то почему вы не сделали этого неделю, месяц, год тому назад и не перестали сетовать?

Например, как быстро может оправиться человек от утраты близкого и почувствовать себя лучше? Физически он обладает . способностью восстановить свои силы на следующее утро. Однако этого не происходит. Почему? Потому, что, живя в данном обществе, мы приобретаем ряд убеждений относительно этого — мы должны в течение определенного периода времени скорбеть.

Как долго мы должны скорбеть? Это зависит от нашей собственной обусловленности. Подумайте над этим. Если на следующий день после утраты любимого человека вы не горевали, не вызовет ли это тяжкие страдания в вашей жизни? Во-первых, окружающие вас люди будут думать, что вы не любили умершего человека. И, основываясь на общественных условностях, вы и сами можете поверить в то, что не любили его. Понятие "превозмочь боль утраты" само по себе очень болезненно. Мы предпочитаем страдания, причиняемые скорбью, нежели попытку изменить свои эмоции, поскольку стремимся удовлетворить те требования, которые соответствуют нашим собственным и общественным нормам и стандартам.

А ведь существуют и такие формы культуры, где люди празднуют, когда кто-нибудь умирает! Почему? Просто они верят, что Бог знает, когда и кому нужно покидать землю, и смерть — всего лишь ступень. Они считают также, что если вы выказываете скорбь в связи с чьей-то смертью, то тем самым лишь выдаете свою неспособность понять жизнь и обнаруживаете собственный эгоизм. Поскольку умерший человек отправился в лучшее обиталище, следовательно, вы эгоистически печалитесь о себе. Люди этих цивилизаций связывают радость со смертью и страдание с печалью, поэтому горе не является частью их культуры. Я не говорю, что скорбь — плохое или неуместное чувство. Я лишь указываю на то, что мы должны понимать, что оно базируется на наших убеждениях, которые говорят нам: чтобы оправиться от горя, требуется длительное время.

Выступая в разных местах, расположенных вдоль побережья, я без устали вдохновлял людей попытаться изменить свою жизнь; часто на это требовалось полчаса или даже меньше. Несомненно, вокруг меня шла полемика, и чем больших успехов я добивался, тем увереннее и энергичнее продолжал работу. По правде говоря, время от времени я сталкивался с конфронтацией и проявлял даже определенную самоуверенность. Сначала я занимался частной практикой, лечил людей, помогал им научиться смотреть на вещи иначе, а потом начал проводить семинары. В течение нескольких лет я проводил в дороге три недели из четырех, постоянно побуждая себя к действию и полностью отдаваясь работе, чтобы расширить свою способность позитивного взаимодействия с возможно большим числом людей, какое только можно было охватить за столь короткий период времени. Полученные мной результаты порою становились своего рода легендой. Мало-помалу психиатры и психологи перестали нападать на меня и сами заинтересовались моими методами, которые хотели использовать в работе со своими пациентами. В то же самое время изменилась моя жиз-, ненная позиция и я стал жить более сбалансированной жизнью. Но я не утратил страстного стремления помогать другим людям.

Однажды, вскоре после первой публикации моей книги "Беспредельная власть", я писал автографы на книгах после проведенного в Сан-Франциско семинара. В тот момент я радовался полученной награде, обязательствам, которые взял на себя еще в средней школе: расти, развиваться, вносить свой вклад и, как результат, изменять свою жизнь. Когда ко мне подходили люди, сияющие улыбками, я чувствовал глубокую благодарность судьбе за полученные знания и навыки, которые могут помочь людям изменить их жизнь.

Когда наконец рассеялась окружавшая меня толпа людей, ко мне подошел один мужчина и спросил: "Вы меня узнаете?" Поскольку в процессе своей работы мне приходится видеть тысячи людей только за один месяц, я, конечно, должен был признаться, что не узнал его. Тогда он сказал: "Подумайте минутку". Посмотрев на него более пристально, я щелкнул пальцами и сказал:

"Нью-Йорк, верно?" "Да, верно", — ответил он. "Я проводил с вами частные занятия, помогая избавиться от привычки курить?" Он кивнул. Я добавил: "Но ведь это было много лет назад! Как вы поживаете?" Он полез в карман, вытащил пачку сигарет "Мальборо", бросил на меня осуждающий взгляд и сказал: "Вы проиграли!" А затем разразился тирадой относительно того, что я оказался неспособен эффективно его "запрограммировать".

Должен признаться, я готов был взорваться. В конце концов, я строил свою карьеру на собственном желании добиться успеха, на взятом на себя обязательстве бросить вызов себе и заставить других людей сделать это, на своей самоотверженности в попытках сделать все возможное, чтобы создать долговременное и эффективное изменение с молниеносной быстротой. По мере того как этот человек продолжал поносить неэффективность моей работы при "излечении" его от пагубной привычки, я пытался понять, что было сделано неправильно. Не переоценил ли я реальный уровень своих возможностей и знаний? Постепенно я начал задавать себе более значимые вопросы: "Что я мог бы извлечь для себя из этой ситуации? Что из всего этого вытекает?"

"Что же случилось после нашей совместной работы?" — спросил я его, ожидая услышать, что он возобновил свою привычку спустя неделю, или около того, после курса лечения. Оказалось, что он не курил в течение двух с половиной лет после того, как я поработал с ним менее часа! Но однажды он сделал одну затяжку и с тех пор возобновил свою прежнюю привычку выкуривать по четыре пачки в день, преспокойно обвиняя меня в том, что мой эксперимент не выдержал испытания временем.

И тогда меня осенило: слова этого человека не были совершенно необоснованными. Ведь я обучал людей методу так называемого нейролингвистического программирования (НЛП). Вдумайтесь в слово "программирование". Я предлагаю вам прийти ко мне, обещаю, что запрограммирую вас и все будет прекрасно. Вам не нужно ничего делать\ Помимо своего желания, помогая людям на самом глубоком уровне, я делал ту же самую ошибку, которую замечал у других лидеров, допускавших ее в сфере развития личности: я начал брать на себя ответственность за результаты изменения других людей.

В тот день я понял, что неумышленно переложил на себя ответственность за человека, неспособного управлять собой, и что этот человек, или любой другой из многих тысяч, с которыми я работал, мог с легкостью возвратиться к своим старым привычкам, попав в довольно сложную ситуацию, так как он смотрел на меня как на человека, отвечающего за его изменения. А если не меня, то они с такой же легкостью обвинили бы кого-нибудь другого. У них не было чувства личной ответственности и поэтому не было бы и переживаний, если бы они не справились с новой установкой.

В результате выявления этой новой перспективы я решил изменить метафору относительно моей работы. Я перестал использовать слово "программирование", так как, продолжая применять многие методы НЛП, я знал, что их название неточно. Лучшей метафорой для долгосрочного изменения является настройка. Это решение подтвердилось несколько дней спустя, когда моя жена вызвала настройщика для нашего нового рояля. Этот человек был поистине мастером своего дела. Он часами возился с каждой струной, регулируя их до нужного уровня натяжения, чтобы создать идеальную вибрацию. К концу дня рояль звучал великолепно. Когда я спросил мастера, сколько должен ему за работу, он сказал: "Не беспокойтесь, я составлю счет в свой следующий визит". "В следующий визит? — воскликнул я. — Что вы хотите этим сказать?" И он ответил: "Я приду завтра, а затем буду заходить раз в неделю в течение месяца. А потом раз в три месяца оставшуюся часть года, и только потому, что вы живете у океана".

"О чем вы говорите? — недоумевал я. — Разве вы еще не настроили этот рояль? Разве он недостаточно хорошо звучит?" "Да, — ответил он. — Но три струны еще слишком тугие; чтобы поддерживать их на нужном уровне натяжения, нужно принять меры к сохранению этого уровня. Мне придется приходить и регулировать их натяжение до тех пор, пока струны не приобретут необходимую гибкость". И я подумал: "Ну и бизнес у этого парня!" Но кроме того он преподнес мне в тот день прекрасный урок.

То же самое нужно делать, если мы хотим преуспеть в создании долгосрочного изменения. Как только мы произвели изменение, необходимо немедленно его закрепить. Затем нужно настроить нашу нервную систему не на разовое изменение, а на постоянное. Ведь вы не пойдете на аэробику только один раз, чтобы затем сказать: "0'кей, теперь у меня идеальная фигура и я оздоровился на всю жизнь!" То же самое относится и к вашим эмоциям и поступкам. Мы должны настроить себя на успех, на любовь, на преодоление своих страхов. И, настраиваясь на это, мы вырабатываем модели поведения, которые автоматически приводят нас к постоянному, длительному успеху.

Следует напомнить, что страдание и удовольствие формируют все наше поведение и что они же могут и изменить наше поведение. "Настройка" — это понимание того, как использовать страдание и удовольствие. В следующей главе вы узнаете, что это за наука, которую я разработал для возможности произвести любое изменение в вашей жизни. Я назвал ее наукой нейроассоциативной обусловленности, или НАО. Что это такое? НАО — это поэтапный процесс, который может настроить вашу нервную систему на ассоциацию удовольствия относительно тех вещей, которых вам следует избегать, чтобы постепенно преуспевать в жизни, не прилагая ни постоянных усилий, ни силы воли. Запомните: это те чувства, на которые вы настроены для создания ассоциаций в нашей нервной системе, — нейроассойиативной, — которые определяют наши эмоции и поведение.

< Назад | Дальше >